?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Молчанием предается Бог! Эти слова св. Григория Богослова уже не одно столетие начертаны на знамени защитников Православия. Оттого, наверное, эти слова возбуждают особую ненависть любителей представлять ложь истиной, а правду кривдою... Их стремятся перетолковать, упразднить, вложить в уста еретиков, а не православных, сделать как бы небывшими. Почему? - догадаться нетрудно. Еретикам не нужно, чтобы каждый православный обязательно принял ересь, им не нужно, чтобы каждый из слуг Христовых непременно превратился в явного слугу антихриста. Им достаточно будет, если православные просто смолчат, не будут мешать им совращать к погибели души людские... Потому, не имея возможности одолеть Православие, еретик становится агностиком, проявляет смирение паче гордости, выражающееся в адресованном Истине Христовой: "Мы не знаем...". Он стремится, по словам св. Григория Богослова, отверзнуть дверь нечестию неопределенностью написанного. Для него более всего важно, чтобы православные согласились с ним в отрицании явности и очевидности Истины, признали вопрос мутным и нерешенным, отнесли его в новоизмышленную область "теолегуменов", оставив ее на человеческий произвол и утопив в пучине "личных взглядов". Ереси не нужно, чтобы на месте догмата обязательно был водружен антидогмат. Ей достаточно, чтобы вопрос из области догмата перекочевал в область мнения...
Начертив на истине жирный знак вопроса вместо перечеркивающего креста, враг делает более чем достаточно, убивает живительную силу догмата. Догмат ведь не просто перегородка или забор, как полагают некоторые. В догмате самом по себе заключена великая живительная сила. " Догмы - это не только онтологические истины в них самих и для них самих... - вновь обратимся к голосу сербского арх. Иустина (Поповича), - каждая догма есть источник вечной жизни и святой духовности, как говорит в истинном Евангелии Единый и Незаменимый Спаситель и Господь: Слова, которые говорю я Вам суть Дух и Жизнь (Ин. 6, 63). Без догматической истины о Святой Троице разве имели бы мы те божественные силы, которые идут от Святой Троицы, которые мы черпаем истинной Верой, оживляющей, спасющей и обоживающей нас? Без святой Истины о Богочеловеке разве было бы спасение человека? Разве не из нее проистекает, когда ею живут, божественная сила, спасающая от греха, смерти и диавола? И разве эта догматическая истина об Иисусе Богочеловеке не была отчетливо выражена и опытно удостоверена жизнью бесчисленных святых..? Святые - это те люди, которые живут на земле святыми, вечными и божественными истинами. Жития Святых - это, на самом деле, прикладная догматика , потому что все догматические святые и вечные истины были прожиты ими во всей их плодотворной и творческой силе..." Именно эту живительную, творческую силу догмата стремятся парализовать враги Христовы, стремясь замолчать догмат. И так не только с догматом. Так же и с нравственными христианскими принципами и со святыми канонами, определяющими жизнь и устройство Церкви, ибо, по словам архим. Иустина, "Этика есть не что иное, как прикладная догматика", а "святые каноны - это святые догматы веры, применяемые к жизни христианина, они побуждают членов Церкви к воплощению в повседневной жизни святых догматов"... Сделать жизнь христианина а-догматичной, не-каноничной, без-нравственной - вот чего добиваются еретики, предлагая во имя мира "молчать" о догматах, о канонах, о евангельских заповедях...

"Молчите! - требуют от православных, - Мы большего от вас и не требуем. Только молчать. Будем молчать против вас и мы. Не будем громко проповедовать нашу ложь - лишь бы смолкло слово Истины...". Преп. Феодор СтудитНе раз и не два повторится это искушение за долгую историю Церкви...

"Это ариане некогда предлагали письменно при Константине Великом, говоря: уничтожим выражения „единосущие" и „иносущие", и объединятся между собою церкви. - так обличает еретических судей преп. Максим, - Но не приняли этого богоносные отцы наши, напротив, предпочли подвергаться преследованиям и смерти, чем замолчать выражение, наглядно представляющее единое превышесущное божество Отца и Сына и Святого Духа. И Великий Константин согласился с теми [отцами], которые предложили это, как повествуется многими, трудолюбиво описавшими тогдашние события. И никто из царей был не в силах двусмысленными речами убедить богоносных отцов соединиться с бывшими при них еретиками, но они пользовались ясными, точными и соответствующими [каждому] обсуждавшемуся догмату словами, ясно высказав, что дело священников, а не царей, исследовать и определять спасительные догматы кафолической Церкви".
И позднее, когда уже не было сил заставить православных не свидетельствовать о единосущии, ариане добивались того, чтобы те хотя бы Святаго Духа не провозглашали Богом, и немало вооружались по этому поводу на православных... "Хрошо пусть Сын - Бог, - как бы говорили они православным, - пусть он даже единосущен Отцу, уступим Вам и это. Но Дух - это не личность, это - служебная сила, орудие, считать его равночестным Отцу и Сыну, считать его Богом - несправедливо. Помолчите лучше об этом. Веруйте как хотите - только помолчите". Некоторые присоединяли свой голос к еретикам, некоторые стыдливо умолкали, немногие же, любомудрые и боголюбивые, по словам св. Григория Богослова, отказывались молчать и отважно исповедали св. Духа Богом. Их было немного, но среди них была твердыня Церкви - святой Афанасий.

Когда все прочие, исповедовавшие наше учение, разделились на три части, - свидетельствует св. Григорий, - и многие в учении о Сыне, а большее число о Духе Святом (где и придержаться несколько нечестия почиталось благочестием) заражены были недугом, и только немногие о том и другом учили здраво, - он первый и один или с весьма немногими дерзнул стать за истину ясно и открыто, на письме исповедав единое лицо и единую сущность трех Лиц; и что прежде было даровано великому числу Отцев утвердить в догмате о Сыне, то он богодухновенно преподал впоследствии и о Духе Святом... Устыдившись сего  исповедания, как думаю, те, в ком на Западе и  на Востоке оставались еще признаки жизни, одни, если верить собственным их словам, преклонились мыслью к благочестию, но не простерлись далее, как мертвое порождение, лишившееся жизни еще в материной утробе; другие, подобно искре, воспламенились  несколько, чтобы удовлетворить обстоятельствам времени, или ревностнейшим из православных и боголюбивым из народа, а некоторые решились стать за истину. К последней стороне присоединился бы и я (ибо не смею похвалиться чем-либо большим) не для того, чтобы пристроить свою робость (таково расположение ума в людях наиболее слабых; а мы довольно уже строили, не приобретая чужого, и губя свое как подлинно худые домостроители), но плод свой произвести, с заботливостью воспитать и представить взорам всех непрестанно усовершающимся.
Святой Григорий оказался подлинно неустрашим в своем исповедании Святаго Духа как Бога, не захотев предавать Истину молчанием. Даже на Втором Вселенском Соборе была немалая партия тех, кто стремился порешить дело "миром" с духоборцами, замолчав вопрос о Святом Духе. Она-то и воздвигла гонение на св. Григория, принудив его оставить Константинопольскую кафедру. Он сам ясно об этом свидетелствует в поэме о своей жизни:

Завидуют они моим подвигам и камням, которые в меня метали;
А может быть, Дух всему причина, скажу ясно —  
Дух как Бог, слышите ли? Скажу снова: 
"Ты мой Бог!" И в третий раз возглашу: "Он — Бог!"
Бросайте, цельтесь в меня камнями.
Стою непоколебимо, как мишень истины,
Презирая свист и слов, и стрел.


Наступает V век, монофизитская схизма разделяет православный Восток. Император Зинон издает "Энотикон", в котором замалчивает Халкидонский Собор и нигде не исповедует прямо две природы, зато анафематствует всех, кто не согласен с императорской волей. Преемник его Анастасий обрушивается с расправами на православных, ссылая одного за другим патриархов, сперва Евфимия (в 496), затем Македония (в 511). Но в 518, после кончины анастасиевой, возмущение народное стряхивает оковы ложного единения с монофизитами. Окружив патриарха посреди церкви народ требует: "Вон манихеев! Анафема Севиру (столпу монофизитства)! Учредить празднество в честь Евфимия и Македония! Внести в диптихи все четыре собора!" Вот как описывает это Торжество Православия по воле простого верующего народа В. В. Болотов:
...Патриарх заявил, что все это надо сделать канонически, подождать собора и согласия императора. Но народ кричал: "Двери заперты, впишите в диптихи отцов четырех вселенских соборов!". Богослужение начал народ пением : "Благословен Господь Бог Израилев, яко посети и сотвори избавление людем Своим". Когда кончилось пение псалма, приступили к пению "трисвятого", без прибавления "распныйся за ны". Народ со вниманием и благоговением слушал эту архангельскую песнь. Затем последовало совершение литургии. За возгласом "двери, двери" был прочитан символ веры. Затем все стали в строгом порядке продвигаться к амвону и услышали после поминовения Никейского собора, Константинопольского, Ефесского и Халкидонского собора и имена преподобной памяти архиепископов Евфимия, Македония и Льва. Вся масса воскликнула: "Слава тебе, Господи!", и отхлынула от амвона. Так совершилась память отцов четырех вселенских соборов, патриархов Евфимия и Македония и папы Льва...

Однако проходит полтора столетия, и в качестве призрака монофизитской ереси, как бы её тенью, приходит ересь монофелитская. Вновь сперва провозглашается по церквам учение о том, что после воплощения два стало одним, две воли божественная и человеческая соединились в некую третью, отличную и от той и от другой волю. Императорский "Эктесис", провозглашенный под влиянием ересиарха патр. Сергия, провозглашает монофелитсво учением Церкви, которое должно "примирить" монофизитов и православных... Но ереси вновь не удалось одолеть Православия, Церковь из среды своей воздвигает сперва св. Софрония Иерусалимского, а затем преподобного Максима, опровергающих новое нечестие. В кратких и сильных словах, приведенных в Житии, преподобный Максим совершенно уничтожает лжеучение, так что можно удивляться, зачем понадобилось столько времени на сокрушение лжи:

Если по причине единения стала одна воля Бога и Спаса нашего, как Пирр, Сергий и Павел написали, то, во-первых, Сын будет, согласно им, иноволен с Отцом, имеющим одну волю с Сыном по природе, а не по единению, если, конечно, не одно и то же есть единение и природа, Второе: если по причине единения одной, по их мнению, стала воля Спасителя нашего, то причиною своею она будет иметь, конечно, единение, а не ту или другую из природ, из которых Он есть —и воля очевидно будет принадлежать, по их учению, отношению, а не природе, ибо истинное учение знает природу, а не отношение. Третье: если по причине единения, как они сказали, возникла одна воля Спасителя нашего, то какой волей, по их мнению, было приведено в бытие само единение? Ведь они, конечно, не скажут, заботясь об истине и избегая нелепости, что [оно возникло благодаря воле], явившейся по причине этого единения, Четвертое: если по причине единения возникла одна воля Спасителя, то очевидно, что прежде единения Он был или многоволен, или совсем безволен. И если многоволен был, то, сократившись до одной воли. потерпел уменьшение многих [воль] и явно подвергся состоянию изменения — уменьшению природно присущих Ему многих воль. А если всецело был безволен, то единение Он явил превышающим природу, ибо от единения Он получил себе волю, отсутствующую в природе, и также явился изменчивым, приобретя благодаря отношению то, что не присуще Ему по природе...

Еереси не удалось преодолеть Православия. И тогда еретики вновь прибегают к попытке заткуть рот исповедников христовых императорским кляпом. В 648 император Константин II издает "Типос", запрещающий ради "мира" и "церковного устроения" всякие споры о волях и действиях во Христе, никому было более не дозволено порицать и осуждать друг друга за то или иное исповедание воль и действий во Христе. Всюду должен был воцариться мир. И те, кто и сегодня говорят, что мир, согласие и единомыслее важнее всего, в том числе и Истины, должны были торжествовать. Но православные думали не так., да и не могли так думать, ставаясь верными святоотеческому Преданию.
"Есть прекрасное разногласие и есть самое пагубное единомыслие... - говорит св. Григорий Богослов, - должно любить добрый мир, имеющий добрую цель и соединяющий с Богом... Но когда идет речь о явном нечестии, тогда должно скорее идти на огонь и мечь, не смотреть на требования времени и властителей и вообще на все, нежели приобщаться лукавого кваса и прилагаться к зараженным... Ибо похвальная брань лучше мира, разлучающего с Богом.
Никто из подлинно верных Христу не хотел принимать "Типоса" , в котором, по чьему-то меткому выражению, Христос был объявлен "бездеятельным и безвольным, безумным, бездушным и бездыханным". Преподобный Максим был главным деятелем Латеранского Собора, устроенного в 649 в Риме св. папой Мартином. На соборе монофелитское учение, а равно и пагубный мир с ним были анафематствованы. Ответом стала императорская расправа. В 653 хватают и отправляют в Константинополь папу Мартина, его судили, обвинив в государственной измене, приговорили к ссылке, и он скончался в 655 году исповедником, в Херсонесе... И вот в том же 655 преподобного Максима и и его ученика Анастасия, так же берут под арест и влекут на суд не более и не менее чем императорского Синклита... Преподобные слышит абсурдные и почти издевательские обвинения, что "ты ненавидишь царя" - говорят автору послания "О любви", "один ты предал сарацинам Египет, Александрию, Пентаполь, Триттоль и Африку" - слышит семидесятипятилетний седовласый монах, "Почему ты любишь римлян, а греков ненавидишь?” - упрекают того, кто сам родом грек и кто обогатил эллинскую речь своими глубокомысленными творениями... Со смирением и любовью отклоняет преподобный одно обвинение за другим, и как лютые звери они неожиданно смиряются и тихо опускаются к ногам святого христоносца... Ни в измене, ни в клевете, ни в ереси не могут уличить подвижника враги, вынужденные опускаться до низкой лжи и истерических выкриков: “Послал тебя Бог, авва, на сожжение в город сей!”

Но вот, среди всех фальшивых обвинений настойчиво звучит на разные голоса и одно подлинное, главное, то самое из-за которого и хотят сокрушить старца, то самое, вследствии которого его не могут просто убить, но хотят, чтобы он присоединился к хору "молчащих": "ты печалишь всех одним только тем, что многих заставляешь отделяться от общения со здешней церковью... Уже то, что ты сам не имеешь общения, служит великим призывом ко всем, чтобы не иметь общения... весь Восток и Запад развращаются, взирая на тебя, и все ради тебя восстают, не желая согласиться [с нами] в вере”. Так велика была сила одного только христоносного старца, что она устрашала еретиков в обеих частях вселенной. Так страшно было им его духовное могущество, не им самим приобретенное, но дарованное ему Христом, что еретик-царь вынужден был в своей грамоте упрашивать преподобного вступить в общение, и соблазнять его такими картинами:"Выйдем мы самолично в Халку, и облобызаем тебя и подадим вам десницу нашу, и со всякой честью и славой введем вас в Великую Церковь, и вместе с собой поставим на том месте, где, согласно обычаю, стоят цари, и сотворим вместе собрание, и приобщимся вместе пречистых и животворящих Тайн животворящего Тела и Крови Христа, и объявим тебя отцом нашим,—и будет радость не только в царственном нашем городе, но и во всей вселенной, ибо мы верно знаем, что когда ты вступишь в общение со святым здешним престолом, то все соединятся с нами, ради тебя и твоего учения отторгшиеся от общения с нами."

Но преподобный отверг все домогательства еретиков. В словах, произнесенных его устами Божественным Духом, нам преподано точное и полное учение относительно тех случаев, когда еретики склоняют нас к единомыслию и общению с собою, или же к преступному богопредательскому молчанию... Такова, по словам преп. Иустина, раскрывающаяся в житиях "Божественная православная педагогика". Поспешим же скорее внять урокам богоглаголивого Максима и применить их к своей жизни здесь и теперь...

Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek